AS Templates

Библиотека

Спор

СПОР
Еще спала за окнами заря,
и соловьи садовые молчали,
лишь ветер ждал,
как судно на причале,
чтоб выйти в небо,
                        звездами соря.
И тут под нами
                        дрогнула земля...
Качнулась — точно пол неверной сцены!
И поползла на дрогнувшие стены
упорных трещин
                        черная змея.
О, этот миг описан тыщу раз!
Любым из нас
он памятен —
                       недаром
мы метим черным листик календарный,
когда опять подходит этот час.
И я не стал бы затевать рассказ,
свое и ваше убивая время,
чтоб написать картины повторенье,
давным-давно написанной для вас —
но все мне чудится
                      (с тех самых пор,
когда земля впервые закачалась)
ко мне во тьме донесшийся, казалось,
двух голосов непримиримый спор.
Как различил,
и сам я не пойму,
те голоса
                    за суматохой всею:
принадлежал один —
землетрясенью,
ну, а другой —
                   Ташкенту самому...

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ:

Ташкент, ты чувствуешь?
                                   Я снова здесь!
Опять в ночи возникло под тобою.
Тебе я снова оказало честь —
твоей надолго сделалось судьбою.
Я сила та —
которой нет препон!
Передо мной
                  бессильны люди, камни...
Ни разумом, ни мощными руками
меня смирять не смели испокон.
Мы повстречались сотню лет назад,
и ты не мог прийти в себя
                                               полвека!
А впрочем, ты ведь это помнишь сам...
Или тобой
                                забыта злая веха?..

ТАШКЕНТ:
О нет, я тот
отлично помню год...
Но нынче-то зачем, скажи на милость,
ты снова подо мной зашевелилось?

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ:
О, ты ведь стал собою слишком горд!
На весь Восток ты рассиялся светом!
И, верно,
                  все же позабыл при этом,
как грозен мой непрошеный приход...
Когда мы повстречались прошлый раз,
полсотни лет
                               свои лечил ты раны.
Но, стало быть,
воспрянул слишком рано!..
Не-ет,
нынешних ты не залечишь ран.
Ты слышишь треск?
И пыль стоит столбом!
За домом дом,
ложатся ниц кварталы...
Смотри:
                          полгорода уже не стало!

ТАШКЕНТ:
Ты было б радо убедиться в том...
Но нет:
            трещит лишь то, что старо, ветхо.
Ты новых стен
                                не сдвинуло моих!
И главное, что ты смешало их —
два времени,
                         два несравнимых века!
Пойми:
покуда мощь твоя спала,
настала в мире новая пора,
и новая возникла в мире сила —
итог великих и победных лет!
И это жизни нашей суть и символ —
тот вечный пламень дружбы негасимой,
тот вечный дух, в сердцах сердец носимый,
который
                   никому не одолеть!
Какой бы ты удар ни нанесло,
какие бы ни сочинило беды —
та сила отвратит любое зло,
в любой беде
                 отыщет путь победы!
Ты слышишь: день еще не занялся,
а уж в эфире —
                          дружбы голоса,
свою нам возвещающие помощь...

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ:
И все-таки ты этот день запомнишь!
Я не один готовило удар —
я нанесу тебе их
                                       сотни, тыщи!
И я сейчас любую клятву дам:
тебя сыны
на карте не отыщут!..

ТАШКЕНТ:

Что ж, поглядим!
                                  Я начинаю бой...
Иду на битву с собственной судьбой!
За окнами гудело и светало.
Быть может, спор и в самом деле смолк,
но больше
                         слов я различить не смог.
Я вышел в утро,
                                  в тесноту квартала...
С тех пор три года минуло. Но мне
те голоса мерещатся и ныне,
Слова там были, может быть, иные,
но смысл их —
                          донесен мной вполне.
Судите же — решен тот спор иль нет?
Все факты налицо —
                                      и перед всеми:
давно уж нет следов Землетрясенья,
но светлый, новый
                                высится Ташкент!
Все стало так, как сам он предсказал
на том,
             надолго памятном рассвете...
Какой пример он миру показал!
В какую даль глядят кварталы эти!
Фасадов сотни, словно сотни лиц,
рядами встали,
                          славной цели ради,
и словно в каменном рукопожатьи
навеки
руки братские сплелись!..

1966—1969